lara_l: (Default)
28. Роцу встретил меня в этой гавани и проводил в провинцию Мино; на лошадях мы въехали в Окадонодзё. И Сора пришел навстречу, и Эцудзин примчался на лошади; все собрались в доме у Дзёко. Дзэнсэнси, Кэйко - отец и сын - и другие близкие приходили днём и ночью и радовались и причитали, точно увидели воскресшего из мертвых. Усталость от пути ещё не прошла; на шестой день восьмого месяца я снова поехал в лодке поклониться в храме Сэнгу в Исэ.

О, хамагури
В заливе! Вот уходим
И я, и осень.


---------------------------
lara_l: (Default)
На шестнадцатый день, когда небо прояснилось, я направил лодку по берегу Иронохама, чтобы набрать розовых раковин «масуо». Это морем семь ри. Некто Тэн'я наготовил в изобилии корзин и бамбуковых сосудов, посадил в лодку множество слуг, и при попутном ветре с моря мы пристали к берегу. На берегу кое-где есть рыбачьи домики и убогий храм Хокэдзи. Здесь мы выпили чаю, согрели сакэ; сумеречная грусть переполняла чувства.

О, как печально!
Сума*, ты затмеваешь
Осенний берег.

Берег, волн прибой.
Среди раковин видны
Хаги лепестки.


Все случившееся за день мне записал Тосай и оставил в храме.

*Примечания )
lara_l: (Default)
27. Мало-помалу скрылся пик Сиранэ и показался пик Хина. Я перешел мост Асамуцу; у тростника в Тамаэ колосились кисти. Миновал заставу Угуису, перешёл перевал Юноо и в Хютигадзё, на горе Каэруяма, слышал первых диких гусей. В четырнадцатый день в сумерки я стал в гостинице в гавани Цуруга. В эту ночь луна была особенно ясной. «И завтрашней ночью будет так же?» - спросил я. «Ясно ль, пасмурно ль будет в следующую ночь, здесь на севере знать заранее трудно». Хозяин угостил меня сакэ, и я поздно вечером пошёл поклониться в храм Кэхи. Там есть могила императора Тюаи. Вокруг храма всё полно величавой стариной; сквозь сосны падал лунный свет, казалось, точно белый песок покрыт инеем. «В древние времена святитель Югё, принеся великий обет, сам косил траву, носил камни и землю, осушал грязь, и приходящим паломникам не было беспокойства. Древний обычай не вывелся доныне, перед храмом носят песок. Это зовётся "ношение песка Югё"», - так рассказал хозяин.
Ясная луна
Ночью светит на песок,
Что принес Югё.
На пятнадцатый день, как и сказал хозяин, пошёл дождь.
Полная луна!
Как погода севера
Переменчива...
lara_l: (Default)
Я навестил настоятеля храма Тэнрюдзи в Маруока: он мне издавна знаком. Некий Хокуси из Канадзава, немного меня провожая, сопутствовал мне до этих мест. Он то и дело советовал мне не пропускать видов* и говорил прекрасные изречения. Когда же предстояла разлука, -
Написав слова*,
Веер я бросаю прочь.
Расставанья грусть!

Вступил в горы Годзютёяма и совершил поклонение в храме Эйхэйдзи. Это храм, основанный монахом Догон Дзэнси. Он на тысячу ри удалился от столицы и оставил след своих дел в таких горах, - на то, должно быть, была у него почтенная причина.

26. Как Фукуи отсюда в трёх ри, то, поужинав, я вышел в путь и побрёл по смеркающейся дороге. Там живёт удалившийся на покой старик Тосай. Когда-то в прошедшие годы он побывал в Эдо и навестил меня. Тому уж больше десяти лет. Постарел он, должно быть, или умер? Я спросил у людей. и мне рассказали, что он ещё здравствует и живёт там-то и там-то. Пошёл. Он уединился в городе, в тиши; убогий домик зарос «ночной красавицей» и власоцветом, «петушьи гребни» закрывают дверь. А, это здесь! Я постучал; вышла бедно одетая женщина. «Откуда изволишь идти, почтенный монах? Хозяин пошёл кое к кому по соседству. Если есть у тебя дело, пожалуй в дом». Я понял, что это его жена. Вот так бывало в старинных романах! Я вошёл, остался в этом доме на двое суток; и, чтобы увидеть гавань при полной луне*, опять пошёл в путь. Тосай собрался мне сопутствовать, забавно подвернул подол и потихоньку побрёл показывать мне дорогу.

*Примечания. )
lara_l: (Default)
Я стал на ночлег в храме Дзэнсёдзи, за селением Дайдзёдзи. Это все еще местность Kaгa. Сора также остановился на прошлую ночь в этом храме, и -
Не сомкнул я глаз,
Слушая осенний ветр.
Горы позади...

- написал и оставил он здесь. Быть отдалённым на одну ночь - то же, что на тысячу миль. И я лежал в келье, слушая осенний ветер; приближалась заря, и, когда голоса читающих сутры стали ясней, зазвонил гонг, и я вышел в трапезную. В нетерпении стремясь сегодня в провинцию Этидзэн, я спустился из храма, но молодые монахи с бумагой и тушью последовали за мной до низу лестницы. Как раз во дворе облетали ивы,-
Вот двор подмёл я*
И вышел, - а у храма
Листва ив жёлтых...

- наспех, надевая сандалии, написал я им.


25. Направил лодку в бухту Ёсидзаки, на границе провинции Этидзэн, и посетил сосну Сиогоси.
Напролёт всю ночь
Буря гнала волны вспять
И вздымала их.
Над сосной Сиогоси
Месяц в вышине повис.
(Сайгё)

Одним стихом исчерпан весь вид. Прибавить хоть одно слово - всё равно, что посадить лишний палец.

*Примечания )
lara_l: (Default)
Выкупался в источнике.
Лишь прикоснуться
К росинке хризантемы
На горном склоне-
И жизнь наша продлится
Как век тысячелетний
(из антологии Кокинсю)

Действие его — второе после ключей Арима.
В горах глубоко
К чему рвать хризантему?
Источник светлый!

Хозяином в гостинице состоит ещё молодой парень Кумэноскэ. Его отец любил поэзию хайкай; когда Тэйсицу, давным-давно, еще молодым, прибыл из столицы сюда, он был посрамлён им в знании изящного, вернулся в столицу, сделался учеником старца Тэйтоку и стал известным. И, прославившись, он в этом селенье за слова суждения не брал платы*. Теперь-то все это стало рассказом былых времён.

24. Сора заболел желудком, и так как в провинции Исэ, в Нагосима, у него есть родные, то он ушёл вперед.
И пусть на пути
Свалюсь обессиленный я,—
Долина в цвету!

- написал он напоследок. Печаль уходящего, жалобы остающегося подобны блужданию в облаках разлучённой четы диких уток. И я тоже:
И вот сегодня**
Стереть мне надо знаки!
Роса на шляпе...


*Прмечания. )
lara_l: (Default)
В месте по названию Комацу — Малые сосны
Имя прелестно!
Низкие сосны, и свист
Ветра в осоке...

В этом месте я пошёл поклониться в храм Тада. Там есть шлем Санэмори и кусок его парчовой одежды. Кажется, в древние времена, когда Санэмори *служил дому Минамото, шлем пожаловал ему князь Йоситомо. И в самом деле, это вещь не простого воина. От наличника до надзатыльника он покрыт резьбой - хризантемы в китайском вкусе - и золотой инкрустацией, а наверху прикреплён серп*. Когда Санэмори пал в бою, Кисо Йосинага принес шлем вместе с грамотой в дар этому храму. Гонцом был послан Хигути Дзиро, как то видно из храмовой летописи, лежащей предо мной.
Горестный удел!
Шлем, забрало, — а под ним
Верещат сверчки...

По пути к горячим ключам Яманака позади виднелся пик Сиранэ. Налево, на склоне горы, есть храм богини Каннон. Кажется, император Кодзан, завершив паломничество по тридцати трём священным местам, воздвиг статую Сострадательной и Всемилостивой и дал ей имя Ната. Он отделил начальные слоги названий Нати и Танигути. Повсюду причудливые камни, растут вековые сосны, на утёсе возведен храмик, крытый камышом, - превосходна эта местность.
Ещё унылей,
Чем камни Исияма,
Осенний ветер...


*Примечания )
lara_l: (Default)
Пройдя гору Унохана и ущелье Курикара, я дошел до Канадзава в пятнадцатый день седьмого месяца. Там оказался купец Касё, приходящий из Осака. Он остановился в одной гостинице со мной. Я как-то слышал, что некий Иссё был привержен к нашему пути, многие его знали; прошлую зиму он безвременно скончался, и когда его брат свершал заупокойную службу —
Могила, двинься!
Рыдающий мой голос, -
Осенний ветер...


Приглашённый в одну беседку -
Осени свежесть!
А угощенье для всех —
Дыни, демьянки...


Сложил в дороге:
Хоть беспощадно
Палит, как раньше, солнце, -
Осенний ветер...
lara_l: (Default)
Наутро, когда мы выходили в путь, они обратились к нам: «Горек путь странника, не ведающего, как идти. Мы в тревоге и печали. Мы пойдём по вашим стопам, хоть где-нибудь в сторонке. Окажите нам милость, подобающую благодати вашего одеяния, и дайте нам связать и себя с Путём Будды!» - говорили они и роняли слёзы. «Как мне ни жаль, но мы останавливаемся во множестве мест. Вам надлежит довериться простым спутникам. Под защитой богов всё, без сомнения, будет благополучно», - так я сказал им на прощание и пошел в путь, но жалость некоторое время не проходила.
И в том же доме*
Заснули куртизанки.
Луна и хаги...

- сказал я Сора и записал.

23. В местности, называющейся Куробэсидзюхатикасэ, что ли, я переправился через несметное число рек и вышел к бухте по имени Наго. «Хоть теперь и не весна, но прелесть волн глицинии в Таго и ранней осенью достойна посещенья», - подумал я и спросил у людей. «Это отсюда в пяти ри, вдоль берега, в тени горы. Рыбачьи хижины - убогие жилища, вряд ли кто пустит вас на краткую ночь». Напуганный этими словами, я направился прямо в провинцию Kaгa.
Аромат риса.
Прохожу межой. Справа
Вдалеке море.


Примечания* )
lara_l: (Default)
Сегодня я оставил за собой опасные переходы этих северных мест - Оясирадзу, Косирадзу, Инумодори, Комагаэси; когда, усталый, я придвинул себе подушку и лёг, в передней стороне дома, через комнату, послышались молодые женские голоса, - их было два. К ним примешивался голос пожилого мужчины; они разговаривали: это были куртизанки из города Ниигата провинции Этиго.Они совершали паломничество в храм Исэ, мужчина провожал их до этой заставы. Они писали письмо, которое наутро отсылали с ним домой, и передавали всякие суетные дела. «Отдались мы брегам, где плещут гребни волн, влачим жизнь, что век рыбака, и суждено нам не иметь пристанища нигде.
Рыбаку,чей век
Там проходит,где всегда
Гребни белых волн
Плещут о песчаный брег,
Нет пристанища нигде
(из антологии Кокинсю)

И каждый день мы пожинаем возмездие за прошлую жизнь. О, как это горестно!» — слышал я и заснул под эти слова.
lara_l: (Default)
22. Жаль было расставаться с Саката, и день шёл за днём; но вот загрустил я по небосводу Хокурикудо. Мысли о дальнем пути стеснили мне грудь: я слыхал, что до города Kaгa сто тридцать ри. Перейдя заставу Нэдзу, я вступил в провинцию Этиго и добрался до заставы Итибури в Эттю. В эти девять дней усталость от влажной духоты удручала меня, началась болезнь, и я ничего не записал.

Начало июля.
А ночь в горах на лето
Так непохожа!

Тревожно море.
Над островами Садо
Повис Путь Млечный.
lara_l: (Default)
Усевшись в келье в этом храме, я поднял штору и одним взглядом вобрал весь вид: на юге гора Тёкай упирается в небо, а отражение её падает в море; на западе дорогу преграждает застава Муямуя; на востоке возведена насыпь, и виднеется далеко дорога на Акита; с севера раскинулось море, и место, куда заходят волны, зовется Сиогоси. В бухте вдоль и вширь одно ри; она и приводит на память Мацусима, и отлична от неё. Мацусима словно смеётся, Кисаката словно досадует. К унынию прибавляется печаль; кажется, что весь вид омрачает дух.
О Кисаката!*
Ты как Сиши во сне, в дождь,
«Цветок сна» - нэбу.

О Сиогоси!
Здесь цапли мочат ноги,
Прохладно море.

Праздник.

О Кисаката!**
Что здесь едят сегодня?
Священный праздник...
(Сора)

Шалаш рыбачий.
Лежат дверные доски.
Прохладный вечер...
(Тэйдзики)


Увидав на скале гнездо сокола:
Пене бурных волн
Суждено не долетать.
Сокола гнездо!
(Сора)


*Примечания... )
lara_l: (Default)
Наутро, когда небо совсем прояснилось и радостно засверкало утреннее солнце, я поплыл в лодке к Кисаката. Прежде всего я подвёл лодку к острову Ноин'а - Ноинсима - и посетил место его трёхлетнего уединения.
В уединеньи
Вот так пройдет вся жизнь.
Над Кисаката
Приютом станет домик
Под тростниковой крышей
(Ноин-хоси)

Сошёл с лодки на другом берегу. Здесь, как память о Сайгё, стоит старая вишня, воспетая в стихе: «Над цветами».
Над Кисаката
Волной залило вишню,
И нед цветами
По светлой водной глади
Плывут рыбачьи лодки.
(Сейге)

На берегу есть курган, — говорят, могила императрицы Дзинго.* Храм зовется Камандзюдзи. Я не слыхал, чтобы она здесь бывала. Как же так?
*Примечания )
lara_l: (Default)
21. Когда исчерпаны были все виды бухт и гор, воды и суши, душа затосковала по Кисаката. Направившись на северо-восток от гавани Саката, я переходил горы, следовал вдоль берега, ступал по песку - протяжением всего десять ри; когда солнце уже понемногу клонилось к закату, - ветер с моря стал взметать прибрежный песок, заморосил дождь и скрыл гору Тёкай. Я брёл в потёмках наугад. «И при дожде всё по-особому, и, когда прояснится, будет любопытно!» — так подумав, я забрался в крытую камышом хижину рыбака и стал ждать, пока перестанет дождь.
lara_l: (Default)
Я ушёл из Хагуро, у Цуругаока был встречен в доме Нагаяма Дзюко; написали рэнку. Сакити сопутствовал мне. В лодке мы спустились по течению к гавани Саката. Заночевали у врача по имени Эн'ан Фугёку.

О пики Зноя!
Смотрю на бухту Ветра.
Прохладный вечер...

Все пламя солнца
Ты влила в воды моря,
Могамигава!
lara_l: (Default)
Вернувшись в келью, я, по просьбе адзяри, записал хайку о паломничестве к Трём горам.

Как прохладно здесь!
Месяц ранний над тобой,
Чёрная гора.

Пики облаков*
Рушились уж сколько раз...
О гора Луны!

Замкнуты уста!
На горе Ключей от слёз
Влажен мой рукав...

Юдонояма!
Слёзы лью, ступая здесь
По деньгам в пыли.
(Сора)


*Примечания )
lara_l: (Default)
Я присел на скалу и немного отдохнул; тут я увидел, что бутоны низкорослых - в три сяку - вишен полураскрылись. Умилительна душа цветов этих запоздалых вишен, погребённых под грудами снега — и не забывающих о весне! Это было подобно тому, как если бы под пламенеющим небом благоухали цветы сливы. Я вспомнил стих Гёсон-содзё
(Пусть друг о друге
Вздохнем с тоской мы оба!
Ведь черной вишни
Цветы и я одни мы,
И некому нас видеть.
(Гесон-содзё)
) , но здесь очарование чувствовалось с большей силой. По уставу паломников, всякие подробности о горах сообщать другим запрещено. Потому я кладу кисть и не пишу.
lara_l: (Default)
20,74 КБ
NAGASAWA ROSETSU

Порывистый листобой

Спрятался в рощу бамбука

И понемногу утих.


М.Басе (В.Маркова)
lara_l: (Default)
На восьмой день я поднялся на Гассан. Накинул на плечи белое покрывало, укутал голову белым платком и в сопровождении проводника, зовущегося здесь «носильщиком», ступая по льду и снегу, в горном воздухе, среди тумана и облаков, взбирался восемь ри. Чудилось, точно вступил в те пределы, где свершают свой путь луна и солнце. Дыхание прерывалось, тело коченело. Когда добрались до вершины, солнце село, показалась луна. Я подостлал листья бамбука, в изголовье положил молодые побеги, лёг и ждал рассвета. Когда вышло солнце и облака растаяли, я спустился на Юдоно. У лощины есть кузница. Здешние кузнецы отыскали чудодейственную воду и, очищаясь в ней, ковали мечи. На них чеканили клеймо «Гассан»; они прославлены. Будто закаляли сталь в источнике Лун-сюань * ! Они уносились мыслью к давним временам мечей Канся и Бакуси**, — их пыл к искусности в своём пути был не мал.

* Примечания )

Profile

lara_l: (Default)
lara_l

January 2012

S M T W T F S
1234 5 6 7
8 910 1112 1314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 08:29 pm
Powered by Dreamwidth Studios